Итак, что же кардинально изменится в главном продукте на столе среднестатистического россиянина? Во-первых, подовый хлеб теперь официально может быть овальным. Революция? Почти. Во-вторых, буханкам наконец разрешили весить меньше 500 граммов. Хлебная миниатюризация шагает по стране — в российских магазинах хлеб уже вовсю продают кусочками, и, судя по всему, это не дань моде, а суровая покупательская реальность. Прогресс не остановить.
Срок выдержки хлеба на предприятии после выемки из печи остался прежним — не более 10 часов. Зато рекомендации по срокам розничной реализации из документа тихо и незаметно исчезли. Раньше хлеб полагалось продать за 24 часа с момента выпечки. Теперь — звенящая тишина. Торгуйте, как душа велит и совесть позволяет. Покупатель разберётся.
Отдельного внимания заслуживает список разрешённого сырья. Мука высшего, первого и второго сортов — добро пожаловать. Сорт «экстра», который было логично ожидать первым в очереди, куда-то бесследно испарился. Просто загадка какая-то, не иначе. Дрожжи, соль, вода и сахар — классика жанра, без сюрпризов. Но в новом ГОСТе появились пищевые добавки из 3 функциональных категорий: вещества для обработки муки, антиокислители и ферментные препараты. Звучит явно неоднозначно, но это, по всей видимости, это и есть современная хлебопекарная наука в действии. Ничего лишнего — только химия.
Самое пикантное во всей этой истории — фактический статус самого ГОСТа. В современной России большинство подобных стандартов носят сугубо рекомендательный характер. То есть производитель вполне может их соблюдать, а может вежливо принять к сведению и спокойно двигаться своей дорогой. Обязательным ГОСТ становится исключительно тогда, когда на него прямо ссылается закон, контракт или технический регламент. Проще говоря, новый стандарт — это скорее дружеский совет от государства, нежели железный кулак регулятора. Совет хороший, но необязательный.
Белый хлеб в России — продукт почти сакральный, почти культовый. И тот факт, что его главный стандарт не обновлялся целых 40 лет, говорит либо о глубоком уважении к советской традиции, либо о феноменальной занятости Росстандарта другими делами. Скорее всего — и то, и другое одновременно.