Председатель Рыбного союза Александр Панин объяснил ситуацию с обезоруживающей прямотой: внутренний рынок физически не способен съесть весь улов. Из тех же 2 млн тонн минтая россияне потребляют лишь около 300 тыс. тонн готовой продукции. Остальное — на экспорт, ведь необходимо выполнять государственное задание по наращиванию экспортной выручки. Краб уходит за границу почти весь — отечественный потребитель, судя по всему, просто не вписывается в целевую аудиторию столь изысканного деликатеса.
Занятная картина: рыбы добывается с огромным запасом, а купить минтай — некогда символ советской бюджетной кухни и негласный кошачий деликатес — по адекватной цене становится всё труднее. Рыба есть, но она где-то там — в Китае, Южной Корее, Японии. Дома же — дефицит и ценники, от которых грустно смотреть в сторону рыбного отдела. Парадокс налицо, но зато экспортная выручка стабильно растёт — и это, судя по всему, главное. Покупатель подождёт.
Но история на этом не заканчивается. Пока одни чиновники рапортуют об экспортных рекордах, другие придумывают инициативы поинтереснее. Например, появилось предложение разрешить продажу красной рыбы, выловленной уже после нереста. Для тех, кто не в теме: тихоокеанский лосось после нереста погибает — он буквально тратит все ресурсы организма на размножение и умирает. Мясо такой рыбы резко теряет в качестве, питательности и вкусовых свойствах. По сути, речь идёт о продаже того, что природа уже официально списала в утиль. Очевидно, кто-то решил, что российский покупатель заслуживает самого «свежего» — только свежесть здесь трактуется в сугубо философском смысле.
Итак, минтая добывают втрое больше, чем едят, — экспортируют. Краб уходит за рубеж почти полностью. Красную рыбу предлагают продавать уже после того, как она отжила своё. Импорт при этом, по словам Панина, формирует разнообразие на внутреннем рынке. То есть за разнообразием — к иностранной рыбе, а отечественная тем временем бодро плывёт в другую сторону. Рыбная отрасль страны: всё лучшее — на экспорт, остальное — для вас.