Теперь о хмели-сунели. Это уже не одна специя, а целый коллектив: кориандр, уцхо-сунели, шафран имеретинский, майоран, чабер, укроп, петрушка и ещё несколько участников труппы — в зависимости от региона и настроения повара. «Хмели» переводится как «сухой», «сунели» — «пряность». То есть хмели-сунели — это буквально «сухая пряность». Поэты в Грузии явно занимались другим делом. Смесь используется везде: в харчо, чахохбили, аджике, маринадах для мяса и птицы. Это грузинская версия «добавь и не думай» — кладёшь ложку, и блюдо само знает, что делать дальше. Причём каждая хозяйка убеждена, что именно её рецепт хмели-сунели единственно верный, а все остальные — самозванцы с базара.
Отдельного внимания заслуживает имеретинский шафран, он же кардобенедикт, он же обычные бархатцы. Да-да, те самые цветы с клумбы у бабушки перед подъездом. В Грузии их давно поняли правильно и сушат лепестки ради золотистого цвета и тонкого пряного аромата. Именно он делает имеретинский сыр таким жёлтым — никаких красителей, чистая природа и грузинская смекалка.
Есть ещё омбало — болотная мята, которую кладут в соус тархун и тклапи. Вкус у неё резкий, почти агрессивный, но в правильном контексте — абсолютный шедевр. Отдельная история — кондари, он же чабер: пахнет как тимьян, но характером покруче. Грузины добавляют его в фасоль и маринады, и в этот момент фасоль перестаёт быть просто фасолью и начинает претендовать на звание отдельного блюда.
Всё это работает в системе, как хороший оркестр: убери одного музыканта — и концерт уже не тот. Главный совет от знатоков прост: не бояться грузинских специй, а смело экспериментировать — хотя бы ради того, чтобы потом небрежно произносить «уцхо-сунели» в разговоре и с удовольствием наблюдать за растерянным лицом собеседника.