Сегодня спросить у среднего россиянина, где растёт репа, - всё равно что спросить, где живёт леший: где-то там, наверное, но лично никто не видел. И всё же репу в России выращивают, просто без фанфар. Основные её адреса - не поля агрохолдингов, а дачные 6 соток под Вологдой или Архангельском, где бабушки из чистого упрямства сеют то же, что сеяли их бабушки. Семенные банки вроде наследия Вавиловского института берегут старые сорта как музейные экспонаты, а фермеры-энтузиасты Русского Севера иногда воскрешают их для гастрофестивалей и шефов новой русской кухни, где печёная репа внезапно превращается в деликатес по цене, за которую раньше можно было купить целый мешок.
И вот тут начинается самое обидное для национальной гордости: по мировой статистике Россия вообще-то входит в тройку главных производителей репы наравне с Узбекистаном, уступая только Китаю, который лидирует с колоссальным отрывом. То есть формально репа у нас не забыта, а просто стесняется напоминать о себе вслух. В Японии тем временем из репы кабу сделали почти высокую кухню: её готовят на пару с креветками, маринуют, а в Киото существуют целые исторические сорта, которые культивируют как культурное наследие.
В Британии и Шотландии репа с брюквой - часть национального ритуала: блюдо neeps and tatties подают на Burns Night с той же торжественностью, с какой в России подают оливье под бой курантов. Французы кладут репу navet в пот-о-фё и выращивают охраняемые локальные сорта вполне промышленно, а не для галочки. Канада вообще не заморачивается едой, зато держит мировое лидерство по производству семян репы, так что чужой огород вполне может расти из канадского пакетика.
На этом фоне российская репа выглядит не забытой культурой, а скорее скромным родственником, который приходит на семейный праздник, садится в углу и делает вид, что ему и так хорошо. Статистика есть, поля есть, урожай есть - просто пиара нет и явно не предвидится.