Знаешь, тут работает целый комплекс факторов — от банальной логики до глубинных законов кулинарной эволюции.
Начну с самого очевидного примера: пельмени и их бесконечные двойники. Русские пельмени, грузинские хинкали, итальянские равиоли, китайские цзяоцзы, японские гёдза, еврейские креплах, польские пероги, тибетские момо... Список можно продолжать вечно. И вот что удивительно: хотя некоторые из них явно мигрировали по Шёлковому пути, многие возникли совершенно независимо. Почему? Да потому что это гениально просто — у тебя есть мясо (или овощи), есть тесто, и самый рациональный способ это соединить: завернуть и сварить/пожарить. Экономия топлива, компактность, долгое хранение в замороженном виде (актуально для Сибири и Тибета). Человеческая лень? Скорее человеческая изобретательность в рамках ограниченных ресурсов.
Или возьми лепёшки на раскалённой поверхности. Мексиканская тортилья, индийский чапати, эфиопская ынджера, китайский бин, скандинавский лефсе — все они плоские, все готовятся на сковороде или камне, все служат и едой, и «съедобной тарелкой». Никакого заимствования — просто универсальный ответ на вопрос: «Как быстро накормить семью, имея муку и огонь?» Климат и доступные злаки определили детали (кукуруза в Мексике, теф в Эфиопии, пшеница в Индии), но концепция одна.
Котлеты/фрикадельки — ещё один интернациональный хит. Греческие кефтедес, шведские köttbullar, ближневосточные кёфте, арабские кебаб халаби (круглые версии), азиатские фрикадельки для супов... Опять же: фарш, специи, лепка в шарик, термообработка. Это настолько базовая технология, что её независимое изобретение в десятках культур неизбежно.
Особенно люблю пример сладких жареных пончиков в сахаре или сиропе. Американские донатс, испанские чуррос, индийские джалеби, греческие лукумадес, марокканские сфенж, китайские ютяо (хотя они несладкие, но принцип тот же). Жареное тесто + что-то сладкое = счастье. Это работает от Атлантики до Тихого океана, и никто ни у кого не списывал — просто сахар и жир делают мозг счастливым везде одинаково.
Теперь о грани между сходством и заимствованием. Тут помогает смотреть на детали: если совпадают не только форма и техника, но и название (с учётом лингвистических корней), способ подачи, ритуальный контекст — вероятно, было заимствование. Например, плов явно путешествовал с Ближнего Востока в Среднюю Азию, Индию и даже в Испанию (паэлья — дальний родственник). А вот японский онигири и мексиканский тамаль похожи концептом (что-то завёрнутое в листья), но настолько разные по исполнению, что это точно независимое развитие.
Ещё момент: похожий климат = похожие решения. В жарких странах много маринованных овощей и ферментированных продуктов (корейское кимчи, ближневосточные турши, квашеная капуста в Германии — хотя там холодно, но принцип консервации общий). Во влажных тропиках — обилие супов и жидких блюд (тайский том ям, вьетнамский фо, бразильская мокека), потому что влага всё равно в избытке, а горячее помогает охладиться через потоотделение.
И последнее: человеческие руки и рот одинаковые у всех. Поэтому удобные размеры порций, формы для захвата, оптимальные текстуры — они универсальны. Уличная еда особенно показательна: шаурма, буррито, роти-ролл, гюдзлак, гирос — всё это «что-то завёрнутое в лепёшку для еды на ходу». Никто не придумывал это на международной конференции — просто руки у торговцев и покупателей работают одинаково от Стамбула до Мехико.
Так что да, это комбинация доступных продуктов, климата, технологий и базовой человеческой физиологии. Кулинарная конвергентная эволюция, если хочешь научный термин. Мы все решаем одни и те же задачи (накормить, сохранить, сделать вкусно), имея схожие инструменты — вот и получаются двойники, которые никогда не встречались, но как будто списаны друг с друга.