Всё изменилось в XV веке, когда в России начали делать водку и производителям кваса вдруг стало нечего доказывать. Крепость перестала быть конкурентным преимуществом, и напиток тихо, без объявлений и пресс-релизов, переквалифицировался — сначала в нечто среднее с пивом по градусу, а затем и вовсе в категорию «максимум 1.2% и то по недосмотру брожения». Так глагол остался жить своей отдельной жизнью, а существительное, от которого он произошёл, стало абсолютно, скучно, безобидно трезвым. Лингвистический казус на зависть любому этимологу: слово продолжает намекать на буйство, а его буквальный предок давно ушёл на пенсию и разве что бродит — в прямом, микробиологическом смысле.
С терминологией, кстати, тоже не всё так просто, как кажется. ГОСТ 31494-2012 методично раскладывает квас по полочкам: фильтрованный и нет, пастеризованный и нет, стерилизованный холодным способом — как будто речь идёт не о деревенском напитке из бочки, а о фармацевтическом производстве. И где-то в этой бюрократической стройности прячется маленькая ирония: самым полезным считается как раз наименее обработанный вариант — нефильтрованный неосветлённый, тот самый мутноватый квас из бочки, который меньше всего похож на продукт с ГОСТом. Чем меньше вмешательства — тем больше витаминов группы В и живых пробиотиков остаётся в напитке. Чем строже регламент — тем дольше срок хранения, но тем меньше в нём осталось от изначальной идеи. Классический парадокс пищевой индустрии: стандартизация продлевает жизнь продукту на полке, но укорачивает список того, за что его вообще стоило пить.
Отдельного упоминания достойна международная классификация кваса, а именно тот факт, что американская дегустаторская ассоциация BJCP относит его к категории исторического и традиционного пива. Формально, возможно, в этом есть логика: и там, и там — брожение, и там, и там — солод или хлеб в основе. Но любой, кто пробовал и то, и другое, подтвердит: сходство кваса с пивом примерно такое же, как сходство кефира с шампанским — оба шипят, оба слегка кислят, но дальше начинаются два совершенно разных мира. Иностранцы в этом смысле честнее классификаторов: они просто называют квас «пивом для тех, кто не любит пиво», и в этой формулировке куда больше правды, чем в любой официальной категоризации.
Что касается пользы и вреда — тут квас на удивление обходится без драматургии. Опасность кроется не в остаточном алкоголе, которого меньше, чем в иной «безалкогольной» пивной баночке, а в банальных углеводах: выпить больше 200 мл в день — и организм получает свою порцию сахара, ничем не отличающуюся от лишнего куска торта. Никакой мистики, никакого скрытого коварства бродильного чана — просто арифметика калорий, замаскированная под народную мудрость о пользе кваса для пищеварения. Хотя определённая польза действительно есть: витамины группы В и С, калий, пробиотики — набор, который делает квас куда более достойной заменой газировке или энергетику, чем принято думать.
История же напитка и вовсе поражает воображение своей живучестью. Первое упоминание — указ князя Владимира, распорядившегося раздать народу после крещения Руси «пищу, мёд и квас», то есть где-то в X веке. С тех пор квас пережил смену религий, царей, империй и общественного строя, ничуть не растеряв популярности — ни в царской России, ни в СССР. Единственный по-настоящему серьёзный кризис случился уже в девяностые, когда рынок наводнили зарубежные газировки, а разливной квас из бочек нередко готовили с такими нарушениями санитарии, что доверие к нему пошатнулось всерьёз. Понадобился отдельный указ московских властей 1996 года «о снабжении города квасом» — воистину, не каждый напиток удостаивается собственного постановления правительства — чтобы традиция начала восстанавливаться. Сегодня, когда мода на всё «более натуральное» набирает обороты, а глобальные бренды колы теряют почву под ногами, квас снова оказался ко двору. Редкий случай, когда напиток тысячелетней давности внезапно стал трендом здорового образа жизни — и всё это благодаря тому, что однажды разучился напиваться.